богоотверженное еврейство
Почто у Пушкина еврейская могила? Ведь оскверняет православный гроб! Какая двигла это злая сила? Ведь Пушкин православный эфиоп.
Дотоле будем мы, трезоры, Тощать на цепочках иуд, Пока вся нечисть и обжоры В непостный Запад не сбегут. Они в богатом Вавилоне С клеймом антихриста во лбу Под Третьей мировой войною Живьем окажутся в гробу.
Заходите в Telegram-чат для писателей: обсуждайте, задавайте вопросы, ищите вдохновение и делитесь идеями!
Настанет некий час полночный: Гнилое мясо в миг порочный Посмотрит в окна, глядя на Свой вид привычный – там война! Впрочем, реша войну скорей покончить, Они усадят в скорби хлеба Едино чрева на потребу На мир...
Свобода, Равенство и Братство соображали на троих. А Сионизм, Зло и Пьянство побили скопом пьяных их. Наутро с бешеной попойки очнулись трое: Где ж поллитра? Народ — кошерная помойка, а гои воры и бандиты....
Ничему не верю и не внемлю в телебаснях ящика слепым. А Москва провалится под землю, Петроград их станет дном морским. Нынче время нравственных юродов: се ничтожен глупый человек! Ведь не зря премудрая природа ...
Ах, вы чудесники: то водка, то вино. Мои ровесники на кладбище давно Обитель вьюг, Орды Златой бураны. Ах, Коля-друг, зачем ты умер рано? Моим товарищам вовек не позабытым дрозды на кладби...
На Москве, где тусуются бесы, на гостинице предорогой, вдруг заходят аж три поэтессы и с редакторшей бабой-ягой. В чем-то розовом полуодеты угощают французским вином, и с гитарой заныли куплеты и достали зачем...
Было время — в лето верил, ан, зима строга, долга занесла мой теплый терем, в мире холод и пурга. В мире маски лицемерья средь бокалов у святош, бродят духи суеверья, ложь наутро, в вечер ложь. Духо...
Сооблазняет сатана при капитализме: сколько водки и вина выпито по жизни. Говорят: Россия рай для американцев. Наливай же! Наливай! Счастье оборванца. У бараков трех гнилых трубы теплотрассы.
Всю ночь блистали молнии тугие. И прах мирской смывало в жизни сень, так конь скакал по тлену и крапиве во ужас потрясенных деревень. Светло как днем казалося Заволжье, Закамье и Урал познали Страх, страшились молн...
Кто научил паука плесть из ничто узоры? Кто научил червяка рыскать еду по норам? Кто создал свет и мглу? Что за затейный Гений! Кто научил пчелу цвет различать растений? Это не человек плещет о...
По деревне бродит всем известный Рубль и бормочет шутку в небо голубое: — Кто бы дал мне денег сделать себе зубы, пол-миллиона денег с этой нищетою. А старухи ахают, злые ревашистки, стервы краснозвездные, языки что б...
Все то что не было — не жило: гроза, иль солнце, или хлеб. Жизнь — пляска Смерти на могилах у человеческих судеб. Но ты смотри все дальше Смерти и там увидишь свет живых в водоворотах коловерти ужасных радосте...
Тоненький месяц угрюмый тонет в волне облаков. Думы, все мрачные думы при окончаньи веков. Ветер холодный, тревожный да с сединою трава, кто-то нетрезвый прохожий. Что ж так болит голова? Лишь в ино...
Истерзан жизнью безтолковой атеистических умов, поил водой я родниковой зверье мистических лесов. Отверг я быт их человечий. отшельник склоки и войны, и постигал звериной речи простые ноты тишины. В...
Дурак здесь тот, кто кружит как в петле, кто по ночам не замечая звезды, жив сребролюбьем в горестной земле в семье, в покое, в сытости безмозглой. Вглядись: толпа квартир тупая празднословья кадит деньгам — и щедрый Ба...
Краса зимы, покой холмов таежных, и тихий снег, вновь навестивший лес, и елей сны беспечны, нетревожны нам обетуют царствие небес. Сиянье снега на сараях древних, и знаки снега в буреломах сна, и тропы снега в выме...
На просторусский Пастернак непреводимый Да Гангнус-Евтушенко, птиц отпетый, Кур переделкинских певец неукротимый Опять с утра перепевают Фета. А Дина Рубина кричит им: «Гуси! Гуси!» С двухпаспортною патриоткой Руссии
Мимо кладбищ без рая, деревень позабытых, мимо нищей России и великих снегов — вьет дорога земная у церквей без молитвы тишина где чужая далеко от столицы окончанья веков. Кто бежал, кто бежит, кто д...