Не обязательно именно так, но во многих случаях вы правы, Ксения. Человек может как бессознательно раскрыть себя, так и специально исковеркать суть повествования так, чтобы все дороги информации не ввели к его сущности, как дороги введут в Рим, но это уже если вникать в дебри психологии человека.
Хороший вопрос, Наташа. Герой моего рассказа мог только терпеть побои из первой деревушки потому-что его могли задавить числом и только потом он ушел в дальное странствие, покуда не сошел с ума в другой деревне.
Идея из моего собственного проекта появилась. Этот маленький рассказик лишь пример того, как можно презентовать идею «морального разложения» человека, о котором в подробностях никто не расскажет))
Благодарю за схожесть во взглядах. Немного раскрою стилистику моей письменности, но создам нечто новое, а именно историю об одном человечке.
Жил он в очень недружелюбной к нему деревне, где его ненавидели не за поступки, не за слова, а за сам факт его существования. Его появление здесь никто не помнил, и потому каждый считал его чужаком, помехой, проклятием.
— Как тебя такого земля носит? Убирайся! — кричали ему в след, бросая комья земли, объедки и камни.
Он жил в сарае на окраине, без света, без тепла, без надежды. Его били — сначала из любопытства, потом из привычки. Его морили голодом: однажды даже корка хлеба была отнята у него, как будто он ею оскорблял саму деревню. Со временем его тело ослабло, истощённое, дрожащие руки цеплялись за жизнь из упрямства, а не из желания.
Когда пришла зима, самая лютая за десятилетие, он не сдался. У него отобрали не только еду — у него отобрали ногу и руку. Не то чтобы прямо физически — травмы, гангрена, и в конце концов, обрубки. Его бросили под забором. Оставили гнить. Но он не умер. Он встал.
Он шел — еле живой — сквозь мороз и метель, сквозь леса, где волки выли, но не трогали его, сквозь болота, что пытались затянуть его, сквозь степи, выжженные ветрами, и горы, от которых эхом возвращалось его дыхание.
Семь недель он был на пути. Семь недель, в которых дни были неразличимы, а ночи длились века. Он не чувствовал боли — она слилась с его телом и стала его новой кожей. Он не знал, что ведёт его вперёд: воля, злость или пустота.
И вот, когда сил почти не осталось, он натыкается на другую деревушку. Она была крохотной, почти игрушечной, но в ней горел свет в окнах, пахло печёным хлебом, и люди не отворачивались. Они увидели его, упавшего у колодца, и не добили. Они подняли его, перевязали, накормили, дали крышу. Ему восстановили ногу — пусть деревянную, но прочную. Он впервые за долгое время спал на постели, а не на земле. Казалось, всё стало хорошо.
Но боль не уходит, если её не вынуть. И ночь спустя он, весь в поту, с диким взглядом, напал на одного из жителей. Схватил нож, крича бессвязные слова.
— Что ты делаешь? — спрашивали его, растерянно и с ужасом.
А он, осунувшийся и трясущийся, вопил:
— Я шел сквозь ад семь недель… СЕМЬ!
Он вдруг остановился, как будто что-то понял, и уже более спокойно, почти шёпотом, произнёс:
— И поверьте мне… там нет ни тьмы… ни жаровен… ни чертей…
Он смотрел на них широко распахнутыми глазами, будто видя не людей, а призраков. И вдруг его голос стал нарастать:
— Пыль… пыль… ПЫЛЬ! ПЫЛЬ!!!
Он задыхался, кричал, падал на колени и бил землю.
Люди не выдержали. Им пришлось его скрутить, прижать к земле, чтобы не навредил ни себе, ни им. А потом… потом он больше не просыпался. Его уложили в тени старого вяза, где пыль больше не могла до него дотянуться. И только ветер иногда доносил крик, неясный, но такой знакомый:
— Пыль…
Крайне с вами согласен, Алексей. Талант — это как цветок, что может завянуть, если не поддерживать и не подкреплять его. И даже у условного человека внутри орхидея, которой корм от петунии может не подойти, но не стоит отчаиваться тем, кто не определил, у кого какой цветок внутри, а искать что-то новое и пробовать, пробовать и еще раз пробовать.
Благодарю за ответ. Это мне напомнило случай массового хейта в сторону The Last Of Us: Part II, где сценарист максимально рискованным образом поставил свой сюжет «кто прошел, тот в курсе», где замысел автора заметен лишь пройдя до конца, а по середине сюжет обрывается на самом интересном месте, показывая флэшбеки персонажа, который ненавистен обывателям буквально в прологе.
Меня беспокоит то, что сеттинг в купе с жанром может требовать открытого непотребства, который прообразами никак не спрятать и это выльется в не простое проламывайте под лед, а в целый титаник.
Приветствую вас Денис. Я крайне рад встретить, как и все мы собрата по судьбе, который не боится идти вперед не смотря на преграды, аля Гриффит из Берсерка «простите, если аллегория ни к месту».
Так-же приветствую вас Тиана. Я тоже из Казахстана и мне ваша мысль показалась интересной, ведь никогда не знаешь какие тебе придут идеи как раскрыть своих персонажей в той или оной части сюжета, в особенности в концовке, которая чуть ли не самая важная во всем произведении, не зависимо что это, книга, фильм, сериал или что-то другое. К примеру как бы поступил персонаж с теми или иными характеристиками или архетипами, что тоже заставляет задуматься о том, живой наш персонаж в плане действии или нет, логично поступает или нет. Об этом можно дискутировать до бесконечности, если на то будут силы, хехе))
ALDI17 апреля 2025, 23:50(Комментарий был изменён)#+4
Приветствую всех, с вами Алди. Я рад быть в числе участников этого дивного конкурса. У меня возник вопрос по поводу моей идеи как сотворить свой проект с этической стороны. Так вот, у меня идея показать сюжет как человек меняется и морально падает в мире, под сеттингом, схожим с Человеком в высоком замке за авторством Филипа Дика, то есть кроме этого идея вдохновлена фильмом Иди и смотри и игрой Spec Ops: The line, но учитывая бурное комбо с жанром триллер и всем вышеперечисленным у меня огромные сомнения на счет целесообразности в этом, но цели благие. Как быть с этим, никто не подскажет?
Это мне напоминает типологию Майерс — Бриггс, то есть MTBI, где в конце если J, то архитектор, то есть как стратег продумывающий все исходные переменные для того, какой путь выбрать, а если P, то садовник, которого можно интерпретировать пословицей «как карта ляжет» или проще говоря воля случия. Слегка с неожиданной стороны раскрылась для меня тема, но всё же не отменяет ее интересности.
ALDI11 марта 2025, 04:04(Комментарий был изменён)#0
Доброго времени суток Михаил. У меня есть пару вопросов по поводу конкурса.
Первое, это конкурс только для уроженцев из РФ, или СНГ?
Второе, есть ли возрастное, цензурное и прочее ограничение на содержимое в тексте произведения, что будет участвовать в данном конкурсе?
Зарево грядёт, друзья!
Перо у нас то на готовые,
Малое ли, великое ли,
Каждое идёт к заре!
Враг познает наш гнев,
Что будет словно волна,
Алое ли, темное ли,
Повергнет оно все сомнения!
Жил он в очень недружелюбной к нему деревне, где его ненавидели не за поступки, не за слова, а за сам факт его существования. Его появление здесь никто не помнил, и потому каждый считал его чужаком, помехой, проклятием.
— Как тебя такого земля носит? Убирайся! — кричали ему в след, бросая комья земли, объедки и камни.
Он жил в сарае на окраине, без света, без тепла, без надежды. Его били — сначала из любопытства, потом из привычки. Его морили голодом: однажды даже корка хлеба была отнята у него, как будто он ею оскорблял саму деревню. Со временем его тело ослабло, истощённое, дрожащие руки цеплялись за жизнь из упрямства, а не из желания.
Когда пришла зима, самая лютая за десятилетие, он не сдался. У него отобрали не только еду — у него отобрали ногу и руку. Не то чтобы прямо физически — травмы, гангрена, и в конце концов, обрубки. Его бросили под забором. Оставили гнить. Но он не умер. Он встал.
Он шел — еле живой — сквозь мороз и метель, сквозь леса, где волки выли, но не трогали его, сквозь болота, что пытались затянуть его, сквозь степи, выжженные ветрами, и горы, от которых эхом возвращалось его дыхание.
Семь недель он был на пути. Семь недель, в которых дни были неразличимы, а ночи длились века. Он не чувствовал боли — она слилась с его телом и стала его новой кожей. Он не знал, что ведёт его вперёд: воля, злость или пустота.
И вот, когда сил почти не осталось, он натыкается на другую деревушку. Она была крохотной, почти игрушечной, но в ней горел свет в окнах, пахло печёным хлебом, и люди не отворачивались. Они увидели его, упавшего у колодца, и не добили. Они подняли его, перевязали, накормили, дали крышу. Ему восстановили ногу — пусть деревянную, но прочную. Он впервые за долгое время спал на постели, а не на земле. Казалось, всё стало хорошо.
Но боль не уходит, если её не вынуть. И ночь спустя он, весь в поту, с диким взглядом, напал на одного из жителей. Схватил нож, крича бессвязные слова.
— Что ты делаешь? — спрашивали его, растерянно и с ужасом.
А он, осунувшийся и трясущийся, вопил:
— Я шел сквозь ад семь недель… СЕМЬ!
Он вдруг остановился, как будто что-то понял, и уже более спокойно, почти шёпотом, произнёс:
— И поверьте мне… там нет ни тьмы… ни жаровен… ни чертей…
Он смотрел на них широко распахнутыми глазами, будто видя не людей, а призраков. И вдруг его голос стал нарастать:
— Пыль… пыль… ПЫЛЬ! ПЫЛЬ!!!
Он задыхался, кричал, падал на колени и бил землю.
Люди не выдержали. Им пришлось его скрутить, прижать к земле, чтобы не навредил ни себе, ни им. А потом… потом он больше не просыпался. Его уложили в тени старого вяза, где пыль больше не могла до него дотянуться. И только ветер иногда доносил крик, неясный, но такой знакомый:
— Пыль…
Меня беспокоит то, что сеттинг в купе с жанром может требовать открытого непотребства, который прообразами никак не спрятать и это выльется в не простое проламывайте под лед, а в целый титаник.
А так ваша идея очень интересна, благодарю)
Первое, это конкурс только для уроженцев из РФ, или СНГ?
Второе, есть ли возрастное, цензурное и прочее ограничение на содержимое в тексте произведения, что будет участвовать в данном конкурсе?