Все больше Эн одолевали сомнения в реальности происходящего. Как будто кто-то взял и нагромоздил персонажей разных эпох, идей, даже видов искусства на одну сцену. Как будто все Они нарочно хотят запутать человека, сбить его с толку, свести с ума. «И кто режиссер этого спектакля? Какую игру ведет он сам?» мысли девушки ненадолго выпали за рамки текущей сцены.

Может, его скафандр где-то пробило и он надышался? Или Михаил и вправду видит перед собой лицо медика Йохана, который остался на планете Айзенкопф-31А навсегда? Дыхание у только что очнувшегося космонавта перехватило, конечности на миг отказались выполнять команды. Он все таки умирает, или..? На лице Йохана заиграла злорадная улыбка, которая становилась все шире и шире… а затем Михаил заглянул в глаза — и увидел сначала два испуганных, огромных зрачка, а затем две безжизненных точки, напоминающих черные дыры.
Михаил моргнул, его отпустило, а лицо Йохана сменилось до этого не известным.
-Тише-тише, не двигайся! Ты только очнулся. Хорошо, что вообще очнулся, надо будет тебе с психологом поговорить — кто вообще, как не псих, в эту ж… сингулярность мира один ходит?

Благодарю за отзыв! Да, я не совсем полностью раскрыл идею (все таки сказывается нехватка опыта), однако тут ключевой деталью является то, что публика-местные, а висельник-прибывший каторжник, и это уже может немного пролить свет на картину. Хотя опять же, произведение получилось неполноценным, в этом плане мой первый рассказ «в кого мы стреляли?» получился гораздо удачнее. И эта книга не является цельным произведением-это такой сборник рассказов, на базе которых можно будет создать произведение (когда-то в будущем) :)

Интересный взгляд на вечно обсуждаемую проблему «содержанок» и «трудяг». Тема эта холиварная, при чем редко можно встретить какое-то свежее мнение на этот счет… но Галине это в общем и в целом удалось. Не скажу, что люблю читать такие произведения, но «Вера» мне понравилась

Спасибо вам за первый отзыв, мне написанный

Мужчина встал, осматривая опушку: туман сгущается и заволакивает все зримые места. Испугавшись было, он резко оборачивается, но, обнаружив метку, облегченно вздыхает: не потерял, ярко-красную ткань все еще видно даже через туман; ставший таким плотным, что его, кажется, можно ножом резать. Он снова присел и понял, что сидит теперь не на срубленном стволе березы, а на большом пне.

«Но постой, это же бред… вас только что убили...»
Кейн, думая, что обезумел; выхватил с пояса массивный боевой нож, нанес прорезающий удар и отскочил, потеряв темп дыхания от ужаса.

Три подрезанные кровавые бабочки упали оземь, а остальные присоединились к рою.