Зачем говорить о святом, если в самой сердцевине между мыслью и между виском — только космос в глухой горловине? Только тихая эта дыра, что не лечится ни именами, ни молитвой, ни словарями, ни бессоннице...
Океаны разводят. Под звёздами душно. До дрожи. До хруста. До ломоты. И веришь: не нужен. Не в смысле обиды — обиды смешны и малы. А будто однажды из всех бесконечных иллюзий и вер вы...