— Маша! Ты не видела Барсика. Третий день не приходит домой — раздался голос бабушки.
— Я знаю, где он, но вернуть его нельзя. Это погубит нас с тобой.
— Начиталась своих сказок, вот и выдумываешь.
— Зря ты так, бабушка. Пойдём, я тебе что-то покажу.
В руках у Маши блеснул красивый ключик от старого сундука, стоящего в дальнем углу сарайки.

Мало эмоций, «запаха» и… Маши. Нет прекрасных чувств к ней… Меркантильность продажи всех картин. «… Картины имели успех и были раскуплены почитателями… Не позволили душе продать «десятую», оставил, дабы всегда иметь вдохновение…».

По-детски откровенно и душевно.

Цифровое выражение (3, а не третий), скучноватое начало…. «… мы с мужем явились…», являются черти во сне… «Продавали всё, что облегчает… жизнь ребёнка…». Что может облегчить, даже не могу представить… «…Это заставляло нервничать и иногда лишало сна…». Зачем такой бизнес, если нервная и усталая, после бессоной ночи, не можешь принять нормального решения… «я взяла всю ответственность на себя…». Как чувствовал в этой ситуации муж? Или он, как плотник, только сооружал витрину магазинчика?.. «Сделала ставку на старшеклассников и их родителей.». А как же другая часть школьников?.. Администрация, реконструкция, мелиорация… Как из жалобы в прокуратуру… Статуя! Тяжеленный постамент и представляется «Женщина с веслом»… Уровень знаний оригинален. Перепутать усатого Энштейна с Менделеевым просто удивляет… Сухо, по «газетному». Окончание истории не умещается в фантазию. Про грамматику и орфографию умолчу. Личное мнение.

Женька вздрогнул всем телом, открыл глаза. Господи, это был сон. Надел китель и пошёл в кафе, откуда начнётся первое самостоятельное расследование в его жизни…

Мельком взглянув в зеркало, ужаснулась. На неё смотрела немного постаревшая, но так на неё похожая женщина. Весь вид её был осуждающий и злой. Встряхнув головой, Анна обратилась к Аристарху…

Долгий путь проделал Михаил, дабы попасть на эту планету. Решился на то, чтобы украсть с основного корабля маленький аварийный звездолёт, и проделать этот полёт. Полёт туда, откуда пришло последнее сообщение об аварии космического корабля и, где среди пилотов, был самый любимый человек — Карина. Продуктов и кислорода ему ещё хватало на несколько месяцев. Надежда не умирала. Осталось обследовать два последних сектора.

Мирко, хоть и был простым технарём, нарушившим закон и приговорённый к большому сроку заключения, смог избежать приговора, благодаря своим мозгам. Мозгам, думающим с огромным потенциалом в самые критические ситуации. Так и в то время, по фальшивым документам устроился на звездолёт, который унёс его далеко от той, прежней жизни… Часто в свободное время, за стаканом спиртного, которое изготавливал в тайне от всех из технической жидкости, обдумывал происходящие на корабле странности. Давно понял, что Закон Обречённости или как его называли космолетчики — закон трех предложений, давно утерял свою силу на звездолёте и превратился в страшный Закон исключённого третьего. закон, который поделил всех на отдельные группы. доверять нельзя было никому, каждый мог воткнуть тебе нож в спину по самую рукоятку, кто морально, а кто и физически. Единственный человек, которому ещё доверял Мирко, это помощник капитана, с таким странным именем Рюу.

Слов нет. Одни буквы и те на исходе.

Ходор стоял облокотившись спиной на дверь. По коридору шагал отец.
— Ты что здесь делаешь?
-Ищю тебя.
— Ты заходил в комнату?
— Я случайно нажал на ручку, дверь открылась. Там человек, Иван, сын инквизитора.
Отец резко оттолкнул сына и вошёл в комнату. Она была пуста. Быстро взяв блокнот и карандаш переписал цифры с небольшого дисплея.
— Заходи.
Ходор переступил порог.
Отец произнёс.
— Твоё время было на следующий год, когда будет позволено войти сюда. Теперь делать нечего. Садись, — и отец поставил стул рядом со своим креслом.
— Эту вещь создал твой пра- прадет. Каждый раз при исполнении двадцати лет, сюда приводили сына. Учили, как этим всем пользоваться и отправляли искать этого Ивана, «лже сына» инквизитора. Его семья вот уже не один десяток лет мстит нашей семье, начиная с пра- прабабушки. Сегодня они приблизились к твоей маме. Сложность в том, что исправить может только один из многих поколений. Не пршли испытание ни твой прадет, ни дед, ни я. Ты следующий. Поэтому с сегодняшнего дня начнём учиться. Иван дал нам на это время, переместившись в далёкое будущее.

— Только не лги, Саллок. Говори правду. Кого подозреваешь?
— Думаю, это Синьках.
Верхний священный камень немного сдвинулся, напугав орла.
— Ты лжёшь. Дух шамана недоволен.
Какая то неведомая сила придвинула тело Саллока к каменному постаменту вплотную.
— Ещё немного лжи и камень раздавит тебя своей тяжестью.
— Я не лгал, но очень сомневался сказанным.
-Считай солгал, — прохрипел орёл. — Кто принёс тебе это орудие убийства?
— Верная жена шамана. Она нашла его в саду под огромным кустом колючей розы.
— Иди и добейся правды, как того требует тебе поверивший народ.
Орёл взмахнул огромными клыльями. Из одного выпало перо.
— Возми. Пригодиться, — раздался голос улетающей птицы.

Земля очнулась от забытья. В мыслях мелькнуло: «Какой страшный сон. И это беспокойство Вечности. Как на яву».
— Привет, моя милая подруга! – раздалась громкая «мысль» Луны в недрах планеты Земля.
Они всегда разговаривали, понимая мысли друг у друга. И, как обычно в такие моменты, с вершин гор Земли сорвались небольшие снежные лавины, на водных просторах морей и океанов поднялась волна, и заиграло всеми цветами радуги Северное сияние.
— Привет, привет, пропащая душа. Давненько не слышала твой «голос». Как дела на просторах твоей орбиты?
— Всё по-старому. Окружает холодное «безвоздушие» бездны, теже звезды подмигивают запоздалым на миллиарды лет светом, Солнце немного радует. Как и у тебя, зима,- задумчиво ответила Луна.
— Твой голос сегодня, как никогда, немного грустный. Или мне показалось?
— Есть такое. Долго думала над одним поступком и сегодня решила, расскажу. Поведаю тебе длинную историю с прекрасным началом, но грустным окончанием.
— Ты меня просто пугаешь!
— А я уже перестала бояться. Это наверно неизбежно и должно было, когда-то, произойти. Я открою тебе нашу тайну, которую храню уже очень долго.