Странно, но ладно. Не в том смысле, что «на лад», но как одолжение, — сойдет.

Ваш личный дневник, смелый и честный. Жаль, что только там, где «клочки на заднице».

На самом деле, все не важно, если вы хотите показать свои мысли миру, то ок. Но будьте готовы к реакции.

Не люблю грубить, но тут нагрубили мне. Признаюсь, над этим текстом работала не только рука автора, но и другая рука автора, а также глаза, голова и время автора. Не знаю, с чего вы решили найти здесь «помощника», но мне было бы интересно понять основания ваших обвинений. Никакое другое слово, кроме «обвинения» здесь не подходит, потому что это литература и текст, записаный ровно теми словами, какими я хотел его записать.

По поводу «штампов ради штампов», я согласен. Но, увы, как написано в Апокрифе «прошлое, настоящее и будущее — все смешалось здесь», потому что все уже написано До, и чем дальше мы идем, тем меньше останется сказать После. Я не боюсь быть вторичным, потому что все новые вещи — это соединения старых, очень мало осталось веществ, что мы еще не открыли. Поэтому здесь я вас не виню, вы лишь констатируете факт штампа штампованной фразой.

+ если вы увлекаетесь ИИ, то в тексте еще осталось много мыслей о «нем» и о «мире с ним».

Все имеет право на существование. Спасибо этому человеку за то, что он не стесняется показаться странным.

Автор пишет, чтобы донести мысль и его услышали. Здесь — самоудовлетворение.

Текст не пытается быть понятным не потому что это новая форма языка (язык призван донести мысль), а потому что его создателю это не нужно, как и не нужно ничего кроме самого процесса писания. Пишущий высказывает свое отношение к разного рода вещам, облачая это отношение в «художественный образ», который нравится ему самому. Что на самом деле неплохо. Но образ должен работать, стать живым, помочь нам увидеть что-то, что не написано словами напрямую. Пишущий либо показывает нам слишком понятный образ, либо показывает что угодно, что ему самому приятно.

Пусть это терапия для кого-то, возможно она помогает справиться с вашими проблемами или уводит из реальности. Но эскапизм — это не борьба, не путь, это смерть.

Я не против того, чтобы вы писали, но если вы выкладываете это в мир, то будьте добры уважать читателя. Иначе, с какой стороны не посмотри, это бессмысленно показывать.

Не литература.

Писатели — люди с хрустальным сердцем, но если автор может устоять перед давлением пропасти, то и мой скромный взгляд на нее способен выдержать.

Это импрессионизм — вы рисуете чувства и ощущения, объясняете, но не рассказываете, словно не доверяете мне. Вокруг туман и ни за что не ухватиться. Есть мысли, но они не обращены в форму. Скорее вы описываете свой взгляд на воображаемый предмет, как если бы описывали сон.

Death Stranding. Но это совсем не плохо. Пусть нам не понять глубинной боли автора перед бессмысленностью жизни или ее несправедливостью, но не потому что мы не переживали нечто подобное, просто текст об этом кричит. Получается «Черное на черном».

Философия пути, как самоцели понятна в наше время. Мы на самом деле потеряли ориентиры и не знаем, куда идем и зачем каждый день происходят те ужасы, что видим вокруг. Но сам текст не прибавляет желания двигаться дальше. Он открывает пустоту, но не находит в ней ничего, кроме отчаяния.

В конце — прыжок в бездну, а что появилось под ногами? Почему не упали?

Ницше говорил о том, что мы должны стать «мостом к сверхчеловеку». Пока вы смотрите в пропасть. Может стоит навести мост и провести по нему других?

Как будто начало пошлого анекдота, не без развязки

Любовная линия с загадочной смертью. Хм… где же это было? Но начало неплохое, советую Томас Манн «Будденброки» — думаю, вам должно понравиться.

" Для обсуждения ". А что обсуждать-то? Пейзаж — да, но похоже, что вы хотели отзыв на творчество и попали не в тот раздел =)

Много. У Толстого, например, описание — форма медитации, без которой невозможно прочувствовать течение жизни в тексте. Здесь описание ради описания. Много „словов“ и «буков». Есть тексты, которые хочется критиковать, — это один из них. Подозрение на графоманию.

Смешно, спасибо

Страшно умирать? Где граница смерти? Что такое смерть? Что будет после нее? Ещё Лев Николаевич Толстой в своей эпопее «Война и мир» пытался ответить на эти вопросы. Всем так или иначе иногда хочется не проснуться / исчезнуть / заснуть, и что дальше? А дальше — страх неизвестности, той, что в нашей человеческой природе служит сигналом к защите.

Сегодня я подумал о том, почему я не звоню бабушке. Ну как, я же знаю, что приеду на выходные, поэтому мы и так встретимся. А что, если она не доживёт до выходных? Тогда нужно звонить сейчас, чтобы успеть… что успеть? Она умрёт, рано или поздно. Возможно, я бы жалел, что не поговорил с ней ещё, но тут как с любым мгновением: хочется, чтобы оно длилось, но оно лишь появляется и исчезает. Я умру — и тогда это тоже будет не нужно. Какие-то 50–60 лет моей жизни — и я также превращусь в пыль. Тогда куда спешить всё сделать? Просто хочется насладиться тем, чем насладиться вдоволь невозможно

Все так, как и должно быть. Это метаморфоза, процесс очищения. Глупо, но бабочка тоже была гусеницей). Очень важный текст. И не для мира, а для самого автора, если он только начинает говорить вслух. Главное — это не остаться в коконе, а вылупится и начать летать так, как тебе это нравится.

«Последнее, что я помнила, как на нашу планету напали НЛО, их было сотни тысяч, а может и больше. Эти объекты покрыли все небо во всех странах мира. Это случилось резко, просто в один момент.» Слишком в лоб, я бы убрал эту часть вовсе. Интересно тогда, когда непонятно, когда хочется узнать. А в этом отрывке все становится ясно. Если это НЛО, то это атмосфера загадки сквозь весь текст. А в целом хорошо.

Сначала перед нами резкий и импульсивный мужчина, простой русский человек. Только потом появляется слово «царь» — и всё меняется: теперь перед нами правитель, который при этом не утратил рабочего духа. Очень точный приём, чтобы описать Петра без предвзятости к его титулу. Хотелось бы придраться, но не к чему. Сдержанная и точная работа.

Сказали именно то, что хотели сказать. Доверяйте читателю, будьте лаконичны. Читается не с первого раза, это говорит о том, что нет ритма, он ломан, потом уходит куда-то, пытаясь нам что-то объяснить, потом снова сломан. Немного смущает язык, наверное простой и обыденный и смешанный со стопкой книг Агаты Кристи. Если вам нравится этот текст также, как та женщина, то я не могу ничего сказать против. Жаль только, что она понравится не всем.