Хороший рассказ, который может стать намного лучше, если уделить внимание синтаксису и исправить некоторые ошибки в структуре и композиции. А если немного докрутить замысел, то может получиться по-настоящему серьезное произведение.
Давайте попробуем.
* Вы не сообщаете, что делал Федор перед тем, как увидел Михалыча, и это ломает логику предложения. Он либо стоял, либо шёл по улице, либо искал кого-то глазами и тому подобное.
* Почему он шёл по другой стороне дороги? Или почему он не заговорил с ним, стоя на своей стороне? Только увидев знакомого, герой тут же переходит дорогу, чем создаёт у читателя ощущение какой-то цели, которая будет раскрыта в последующем разговоре. Но, совершив активное действие, перейдя через дорогу, герой выпадает из повествования, нарушив этим причинно-следственную связь, и читатель запутывается ещё больше.
* Наделив персонажа ключевой для него и идееобразующей для всей истории деталью, в следующем же предложении вы переходите к описанию его деятельности, его отношению к ней и мотивах такого занятия. Старайтесь следить за последовательностью в нарративе, чтобы не вызвать замешательства у читателя.
* Дальше обнаруживается смена типа повествования, и это грубейшая ошибка. Предложение, в котором говорится, что Михалыч выглядел озадаченно, соответствует ограниченному типу повествования от третьего лица – это когда читатель владеет информацией о персонаже с позиции одного из участников сцены, и на это указывает глагол «выглядел», но далее описывается личное отношение Михалыча к партии и чувства, которые он к ней испытывает, и это уже делает повествование всеведущим типом от третьего лица.
* Текст можно сильно улучшить, если вместо описания действий использовать деталь, которая позволит увидеть и понять контекст. Одна такая деталь у вас уже есть. Имя Михалыч красноречиво показывает, что для Федора он знакомый, а значит, смело можно убрать слова о том, что они старые знакомые. Это понятно и без объяснений.
Стоит отметить, что, указывая темы, которые служат предметом разговора старых знакомых, вы раскрываете глубину их личностей и характер отношений между ними. И в данном случае, делая привычной темой для их общения разговоры о погоде и жизни, вы наделяете их чертами людей, которые говорят ни о чём и потому могут показаться бездушными и плоскими и не вызовут интереса у читателя.
Поскольку в истории им предстоит вести разговор о высоких материях с философским оттенком, то, изобразив Михалыча человеком незаурядным, вы получите возможность одной меткой деталью решить главную задачу в структуре повествования, которая осталась без внимания, а именно – приковать внимание читателя вопросом «и что же будет дальше?». А используя деталь, которая придала бы Федору свидетельство его недалёких взглядов, помогла бы решить вашу главную задачу как начинающего писателя и получить возможность убедиться, на что способна литература и какую пользу способен принести человечеству автор.
Есть также некоторые замечания, касающиеся проработки персонажей и некоторых деталей, которые придают оттенок неправдоподобности происходящего, не позволяя читателю стать невидимым соучастником событий.
К примеру, неестественным кажется занятие Михалыча. Читатель не поверит мотивации старика, потому что:
а) В общественном сознании пожилой старик из простого народа имеет характерные черты маленького человека в позиции жертвы, тогда как партии присущи все черты антагониста, обидчика стариков, которая обкрадывает и наживается на простом человеке. И ко всему прочему, не стал бы старик разносить газеты, помогая по доброте душевной партии, которой не симпатизирует, но при этом испытывает сочувствие, вызывая непонимание ещё и тем, что безликая абстрактная величина неспособна вызывать сочувствие, тем более у человека, который смотрит на неё задрав голову.
б) Трудно представить старика, который опечален тем, что ему запретили оставлять газеты. Даже в ситуации, когда для него это имеет большое значение, старик скорее должен быть раздосадован, и в подобной обстановке стал бы скорее изображать возмущение, ругая сотрудников почты с применением едких эпитетов.

Если считаете мои замечания полезными, можем продолжить. Нужно разобрать ошибки в диалоге, и понять, как прописать финал, который заставит читателя задуматься, а потом прочитать рассказ повторно

«На каменном лице читалась внутренняя улыбка». Сразу две грубые ошибки. Первая — штамп. «Каменное лицо» — это почти то же, что и волевой подбородок. Я бы заменил. Ну и само предложение почти оксюморон. Не могу вообразить, как на каменном лице читается внутреннее состояние. Если лицо каменное, то ничего внутреннего сквозь него не может быть видно. А читаться так тем более — для этого лицо должно быть живое.

Страдательный залог. Повсюду. Это страшный сорняк, который может быть раз или два на страницу, и то, лишь в случае крайней необходимости.

И ещё. Текст очень перегружен. Нужно выкинуть треть слов из большинства предложений.

«Сотни глаз людей (читатель понимает, чьи глаза, людей — вычеркнуть) теснившихся под короткими (не имеет никакого смысла указывать размер навеса — выбросить) навесами, с вниманием (свн, труднопроизносимое и неприятное чередование согласных. „пристально, внимательно наблюдали“ немного легче читать) наблюдали за промокшей фигурой одинокого юноши (достаточно просто „за фигурой“, всем же понятно, за чьей фигурой — других действующих лиц у нас не было), отдаляющейся от вокзальной площади (»от вокзальной площади", ну а откуда же ещё — выбросить).

Стилистически текст непригодный ни для чтения, ни для публикации.

«опиленные тополя, придавленные на обочине асфальтом». Как это понять? Что значит опиленные? Как тополя могут быть придавлены асфальтом?

Саму историю я совсем не понял. Какой замысел? О чём сюжет? Почему он говорит с мёртвыми? Зачем отец учил не бояться дождя? Почему приплел бога к атмосферным осадкам? Всё непонятно. Как и то, почему же он всё-таки улыбался каменным лицом.

Тексты нужно править. Читать вслух. Видно, что вы этим не занимались, но пора начинать.

Знаю, что автору моя критика не понравится, но я пытаюсь помочь стать писателем. Комментаторы выше своими дифирамбами пытаются закопать автора навеки на сайтах подобного пошиба.

– Ну все, с меня достаточно, — сказал Лайм, надевая пиджак.
– Ты куда? – спросил продюсер, вставая из-за стола, – мы же только начали.
– Мы закончили, – резко отчеканил Лайм – Я в подобном мусоре сниматься не собираюсь. Подумать только, побег из коктейль-бара.
– Но детям такое нравится, – возразил продюсер.
– Для детей пусть виноград снимается.
Возле выхода к нему подбежал парень в очках.
– можно вас на одну минуту?
– допустим.
– У меня есть сценарий, который вас может заинтересовать.
– если это снова ситком, можете и не начинать.
– Нет, это философская драма в стиле Теренса Малика.
– Постмодерн?
– Именно. Вот сюжет: вас выкидывают из поэзии после того, как модный поэт не находит подходящую рифму слову лайм, когда пишет сонет о витаминах. Вы оказываетесь в мире, где не нужны рифмы, но всем вокруг настолько кисло, что и там вы остаетесь не востребованы, и лишь повторяя раз за разом «как всё прозаично» покрываетесь плесенью и оказываетесь на помойке. Кажется, что это конец, но старик, который роется в мусорном баке, оказывается нищим художником, которого давно забыли. Очарованный палитрой плесени на зелёной кожуре, он несет вас к себе в сырую грязную квартиру и там создает полотно, которое признают шедевром.
– Потрясающе! – воскликнул Лайм.
– Это ещё не всё. История закольцовывается, когда друг нищего художника, такой же нищий поэт, умирая от голода находит за батареей на полу полностью покрытый плесенью лайм, и пишет величайшую поэму об испорченных продуктах, не испытывая никаких затруднений с поиском рифмы, потому что он был из Польши, а какие могут быть затруднения при рифмовке лайма, если на его родном языке он называется limonka.
– Браво! – воскликнул Лайм и повернулся к своему агенту. – Устрой мне встречу с Джоном Туртурро. Я хочу чтобы он играл поэта…