ЭПИЗОД 5

Что такое ритуал по освобождению духа?
Пентаграмма, свечи и заклинания? Идол, факелы и жертвоприношение? Мухоморы, дым и бубен? Сияющее злато окладов икон, ладан и колокольный звон? Аяуаска, портрет Бони и мантры?
На самом деле, сработает абсолютно любой набор действий, которые позволят тебе сосредоточиться на внутреннем «я», позабыв о земном. Кому-то достаточно петь детскую песенку, а кому-то хлопнуть стакан вина, сидя у окна в любимом кабаке.
Кстати, вино. И свеча. Свеча, безусловно, нужна.

Я заглянул в ванную и взял оттуда ароматическую свечку, которую она любила зажигать, принимая ванну по вечерам. Достал из холодильника бутылку красного и налил бокал. Вышел на веранду, откуда открывался прекрасный вид на город. Сел в углу прямо на пол, приняв максимально устойчивую позу, упираясь спиной в стену, а боком в ограждение веранды. Глотнул вина, поставил горящую свечу на пол так, чтобы хорошо видеть пляшущее пламя, и позволил мыслям течь свободно. Время от времени прихлебывал вино и напевал монотонную и бессмысленную песенку из слов, которые она сделала кодом для звукового замка на двери своего гаража. Я спрашивал, что они означают, но она только смеялась, что, дескать, это фраза из книги, но я слишком приземленный, чтобы эту книгу понять. Но фразу я запомнил.
Од мелафефон бва кха ша… Од мелафефон бва кха ша… Од… мелафефон… бва… кха… ша…

И вдруг мир выцвел и стал зыбким. Пламя взвилось вверх, а когда опало, вокруг меня, как в какой-то странной теплице, ввысь взлетели плети лиан с пятипалыми ладонями-листьями. Неведомые плоды, наполненные сияющим светом, закачались на лианах, похожие на огурцы, только почему-то в шипах.
Я выпил еще вина.

Эпизод 3

— Что, и даже оплатите поцелуй с вампиром как каскадерский трюк? — ехидно поинтересовались из кустов.
— Федя, снова шуточки?! — взвыл режиссер.
— Как ты меня назвал? — зловеще уточнила неспешно выплывающая из-за реквизитных вазонов с цветущими кустами златокудрая валькирия.

Феодора Христофоровна Бонифатьева родилась в семье потомственных актеров и статью пошла в папеньку, всю жизнь игравшего богов, героев, троллей и минотавров. Два метра роста, сто десять килограмм мышц и пятый размер бюста. Абсолютное бесстрашие и любовь к опасным трюкам. Категорическая нелюбовь к собственному имени. Феодора Христофоровна готова была играть в любом эпизоде и одним движением поправить форму глаза всякому, кто называл её Федей а не Долли, как она сама представлялась.

Долли встала точно напротив режиссёрского кресла, тряхнула золотой косой и нацелилась указательным пальцем в переносицу режиссера.
— Пятикратная оплата как за смертельный трюк. Десятидневный оплаченный отпуск по ранению. И этот дохляк кусает меня только в шею или плечо, а не в какой-нибудь другой орган, это понятно?!
И всплеснула бюстом для пущей доходчивости.
Режиссер испуганно сглотнул. Граф перевернулся вверх ногами и попытался уползти вверх по тросу.