Голос конечно был строгий, но это лишь по старой привычке старого командира. Генон увидел человека, которого когда-то знал как командира Придира, но вместо осанки вида «кинжал в заднице», плечей шириной с дельту полноводной реки и взгляда белогривого орлана — он смотрел на иссохший скелет, обтянутый кожей и истлевшими тряпками. Человек, учивший Генона военному ремеслу лежал между чем-то напоминавшим мельницу и барханом в тени оных, в собственном дерьме и добавил уже не своим командным голосом, а будто скрипучей дверью:
«Я остановился присесть, немного передохнуть, и посмотри, чем это обернулось.»