— И чтобы духу твоего здесь больше не было!
Первый зам хозяина рынка, для пущей убедительности опрокинул подвернувшийся под руку ящик с луком.
Нурбек, движениями человека, привыкшего к пинкам судьбы,
неспешно поднял ящик и стал собирать в него раскатившиеся по земле луковицы.
Позвонил брату. Через полчаса к сетчатому забору рынка подъехал старенький жигуленок. По двойным фарам торчащим из-под лохматого от ржавчины капота ещё угадывалась шестая модель.
Братья вдвоем сложили ящики с непроданными овощами в пропахший маслом багажник. Свернули и запихнули в салон полосатую палатку.
— Нурбек, — начал брат, отворачивая от рынка на соседнюю улицу — давай я всё-таки продам машину. Это пусть не надолго но это поможет Джамиле!
— Не выдумывай. Я же говорил, что на лечение дочери нужно гораздо больше. А продав машину, ты совсем не сможешь мне помогать… Слушай, а останови вон там у арки!
— Ты что? Собираешься торговать прямо здесь?
— Мне нужны деньги.
— Как скажешь, брат…
Проходившие мимо прохожие испуганно опирались на появившуюся откуда ни возьмись покосившуюся овощную палатку. А на зазывные оклики
«Свежие овощи, орехи, фрукты!»
только морщили нос и ускоряли шаг.
Нурбек уже собирался сворачивать торговлю, когда из под арки показалась молодая светловолосая женщина.
— Почём лук?
— 60 рублей.
— Ой как дорого. Ладно, дайте две штуки.
Нурбек, положил на весы две штуки.
— 25 рублей.
— Вот возьмите. — женщина поспешно высыпала мелочь на край лотка, служившего подставкой для весов и, приняв прозрачный пакетик с двумя луковками, скрылась в темноте арки.
Окончательно стемнело. Дальше стоять не было никакого смысла.
Нурбек ссыпал на ладонь заработанные за день монеты.
Неожиданная, полная тепла улыбка пробежала по его усталому лицу.
«Джамила просила мороженное. Я куплю ей самое вкусное мороженное». Он посмотрел на зеленоватый экран своего телефона. «Успею!» До конца приемного часа в больнице оставалочь ещё сорок минут!
Нурбек сорвался с места.
Заскочив по пути в магазин за мороженным, он бежал больше не останавливаясь.
За спиной терялся в темноте уже никому не нужный полосатый ларек.
«Я успею. Успею, дочка. Бог нас не оставит...»