Огромного роста мальчишка, гривастый, в васильковом комбинезоне, схватил целый город и запустил его в небо!.. Невероятная вещь, но он, многосотенный, считался игрушкой в руках великана очень и очень давно, пока черепаха, от которой мы, по легенде, черпали энергию, не научилась парить в облаках. Тогда она сбросила груз, то есть нас, со спины, обещая падение и помощь, — в миг опасности её дух будет раскрывать над нами крылья.

«Сделаем так», — твёрдо решил про себя Анри, и правая его нога отправилась уверенным шагом к станции, а левая – к выходу из чёрной дыры. Тело оставалось на месте, ибо ведь кто-то должен был следить за непоседливой головой, которая бросалась покорять всё новые и новые вершины пещерных сталактитов. «Меня не могло разорвать на куски, не могло…» — Анри-исследователь выталкивал тяжёлые слова наружу, а они соскальзывали и делали больно снова, резали пальцы острыми углами, пока сверху спускались, отмахиваясь от роя зубов и ресниц, чёрные, как плесень под лабораторным колпачком, впечатления.

Подруги, что были недалеко от нас, вошли в превосходство изустного общения, изливая душу. «Ну удалила и удалила, — помыслилось мне как-то так вдружно, — аккаунт, а не моё тело… и душу».
— Видел тебя в виртуальной реальности, — начал я наше потенциально возможное продолжение, — и отдала ты в неё больше, чем удалила.

Пруд зацвёл ряской
В ручейках угольных лент.
Плавали утки.

Хулиганы, как малые дети, резвились, играя в снежки. «Что-то здесь нечисто, — подумал и с прежней грузной нерешительностью остановился мальчик, — вызывающе красиво и совершенно не приправлено чёрным перцем обсценной лексики». Неуклюжий первоснежный снеговик в нескольких шагах от футболиста зашевелился, слепил четвёртый ком и с живостью профессионального футбольного игрока отправил самодельный мяч в центр «нечистой» команды со словами: «А вот и Джонни!»

— Теперь говори самое главное заклинание, сумрачная дева, — прошептал с долькой искреннего кошачьего шипения сверхъестественный Кот.
Лилит растерялась в их необычайном множестве привлекательности, ведь за каждым стояла незыблемая сила неподдельного смысла.
— Начинай уже произносить его, неповоротливая ты дева, а не то завиляешь хвостом да лаять начнёшь очень скоро, — хранитель торопил её, ибо превращение прямо-таки ощущалось им в воздухе тесного пространства и пощёлкивало в вибриссах.

«Наконец-то я – Кто-то», — подумалось маленькому человеку под золотистой глазурью, которая покрыла его физическую оболочку очень быстро, словно конфетку на фабричном конвейере… В банк проникли грабители и вынесли все золотые слитки; переплавив улов в тысячи крошек-монет, они разослали их по миру в почтовых конвертах… Боль от укуса платиновой пираньи была сильной, а крик звенел серебряным колокольчиком так, что вариант из будущего свернулся в сказочный клубочек и укатил, как дорогой автомобиль.

Благодарю за отзыв, Rina_Gro. Особенно понравилась Ваша предпоследняя строфа, где чувствуете взрослого человека, которым мальчик хочет являться в определённые моменты своей жизни.

И тут на площадке, вопреки всем кремово-кассовым прогнозам, разразилась могильная буря: графу вонзили кол в сердце и полностью отрубили голову загорелые до прозрачности сотен встопорщенных волосинок могучие руки. Почти половинка бренной съёмочной группы спряталась кто куда от лютого страху стать жертвой искусного, к сожалению, профессионала мокрого дела, имя которого с визгом потребовала представить общественности Долли и криками, криками, что она собиралась реально влюбиться. Незнакомец воткнул остриё в бывший графский затылок да протянул громкой на жар из горла особе «шарик на палочке», говоря теперь уже с чувствительной долей покоя:
— Я Абрахам Ван Хельсинг, а вы можете поцеловать некогда горячего человека в его пурпурные ледяные губы, что вроде как, слышалось мне, оживляет.

Сливки общества.
Один плюс один — двое
В правиле вкуса.

— Батька, пропусти его в дом, — по ступенькам крыльца сбежала девушка в пальто, халате и носках, что ли, помогла мне подняться, — вишь, замёрз городской человече.
Батька махнул рукой в разрешительном жесте и, как говорят, отрезал: «До утра пусть сидит».
— Вот и посидите, вот и правильно, — заговорила, засуетилась девушка-дочка вокруг моего комфорта рядом с её радушием, — про лес нам расскажете, а то мы в нём не были никогда людьми-то неподготовленными.

Когда плед был откинут, под ним оказалась красивая простынь с цветочками. «Баночка пропала!» — воскликнула Лэтти и испарилась в воздухе. «Ох, малышка, — говоря, погрозила ей пальчиком мама, — только попробуй собраться кое-как да задом наперёд».

Ветви да сухая трава вокруг них затрещали – это выходил впиваться клыками, когтями в мармеладную детскую плоть ужас, про который если и слагали легенды, то все они виделись сказками. Кое-кто из ребят попытался издать, схватившись за горло, спасительный для остальных крик о чудовище необычайного роста, но страшно голодном секунды: при встрече с единственной порцией «блюда»… Когда установилась, будто капризная погода, тишина, ужас дал знать, что больше никого не тронет, его живот поразительно мал и забит косточками, как головы детей – черепами с пустыми глазницами.

Тело конечно,
Завершается душой
Для любви только.

Тот стал зеркалом и разлетелся на куски с серебристыми змейками трещин. Хмыкнув, старый пират направился к боту, чтобы поставить на нём ударный эксперимент по снятию чар. Судно пахло тающей свежестью рыночной рыбы, а ещё старыми духами одной портовой горяченькой мамзель с вишнёвыми щёчками, которую бот никогда не увозил в последнее плавание, ведь тогда она точно вернулась на берег.

— И Вселенная когда-нибудь исчезнет, — «строил» будущее Стиратель, поднимая меч и ломая его надвое, — как, например, эта, острее и тоньше любого ума, – прямо сейчас.
Незримая она сжала губы и огляделась, словно конец предполагает начало и грешникам бояться больше нечего, даже отсутствия на плечах бесноватых голов. Грозные половины оружия он бросил слишком далеко друг от друга, чтобы время почуяло силу в разбеге и совершило прыжок.

Марина, Вы прочли «это лирическое вступление описательного характера», а не аннотацию к роману со всеми вытекающими разъяснениями, пояснениями и главными героями в сюжетном букете на скорую руку. Смысловая цельность и логичность изложения зачина – это не создать «тысяч двести» вступительных полочек, которые в библиотеке каждого конкретного задания читать выдохнешься.

«Происходит зарождение и развитие тел, подобных Земле, здесь ведь есть где черпать энергию для роста», — вспыхнул невольной мыслью Максим и вспотел от румянца. Два золотых его кольца расплавились, бежав журчливыми ручейками с рук. Он почувствовал себя способным пройти сквозь преграду, ибо температура была высока и требовала охлаждения котелка с догадками.

— Надумаешь ещё шаг содеять, и я превращу тебя в пиявку, — весьма довольный «свидетельским» положением, спешил обещать этот предварительно за неё сладко-пряничный голос.
Линн остановилась; да, она может сделать так, как он любит до ломких, робких, множеств мурашек отрицать любование волнами её знойных волос, и встряхнуть ими, сказав в полуобороте:
— Чтобы я вот на столечко наконец-то к тебе присосалась, Флокс, да?
Ухмылка Флокса получилась корявой, что почерк под пристальным взглядом сердитого страха, а пояснительная часть – потенциально опасной:
— Производственная необходимость, беглянка, попробуешь и скажешь, есть ли там дурная кровь, или просто общество волшебных чудаков языками чешет.

— Папа, папа, ну папа, — младшенькая Алёнка щекотала правое отцовское ухо пока ещё «легкомоторным» жужжанием словно прогулочного яркопёрого судёнышка, которое летит себе высоко и напоминает черепашку, но гордую увезти пяток пассажиров от сует и треволнений, — ко мне в комнату залетел страшный, папочка, жук.
Пилот Сергеев катапультировался из супружеского ложа на землю куда-то запропастившихся тапочек.
— Доченька, подожди, пожалуйста, — попросил он и заглянул под кровать, — шасси нуждается в сотрудничестве всех своих компонентов.

Нога наткнулась на нечто маленькое и подвижное, оно могло перекатываться из стороны в сторону и через несколько секунд распустилось, словно цветок, тёплым нежно-розовым свечением.
— Фонарик, — прошептала узница очень длинного, со множеством закрытых дверей, коридора, когда приятная находка перекатилась с радостью в радушную прохладную ладонь. Девушка шла и держала луч прямо, как могла запрещала ему падать на двери, эти входы неизвестно куда, где на свет отзывались бесовским рыком.

На ладони пустынного человека появилась замочная скважина, которая притягивала всё и не пытала боязнью последствий. За «открытием» себя последовала кратковременная остановка сердца, но дыхание в груди не сбилось с ритма, а коробка на голове размокла и высохла благодаря сиюминутному жару в теле. Ключ провалился в скважину, в её бездну, где были разбросаны внутренние органы, чтобы в конце концов оказаться на дне бумажного головного убора и держаться за него крепко, — начиналась песчаная буря.

((Март шёл без шапки,
Шарф оставил на полке
Зрить вешние сны)

На Пашино плечо сел майский жук, и он, давно уже взрослый Павел Витальевич, направился к окну, чтобы, как в детстве, выпустить крылатого счастливчика на волю, где сопровождение прощальным взглядом – неувядаемая приятность.
— Пчёлка, — проговорил очень тихо и, наверное, жуку Паша, увидев под фонарями, на дворовой спортплощадке, соседку Майю, которая бегала так поздно и так быстро. Хрущ улетел тоже скоро, словно человек мог передумать и сжать кулак в подобие капкана.

Мари ударила кулаком по стене, выхватила свиток и бросила его в зловонную лужу. «Бежим, — прошипела эта внезапная «сумасшедшая», — если иного пути нет, он к нам вернётся». Я бы никогда не воспользовался правом оставить единицу одну ради спасения каких бы то ни было откормленных обществом идеалов, поэтому и спешил следом, то задыхаясь, то делясь с ней поразительной мощью лёгких, когда Мари останавливалась и молила о ветре в её паруса.

Рис ем сегодня.
Завтра им сыт я буду,
Многое в малом.
Кто-то иначе скажет,
Глядя в мою тарелку.

Евгений, я прошу Вас не писать мне больше касаемо моих публикаций. Всего доброго.

Евгений, доброго дня. Два Ваших последующих комментария можно было сложить в один и сделать основным, т.е. первым. Какая была в том проблема сразу начать говорить о тексте? Но Вы зажали более подробный разбор в кулачке, оставив его в себе самом. Исходя из Вашей логики распределения Простоты и Сложности человек теперь будет считаться человеком, если за рамки мухи, севшей на варенье, не выйдет; а вот фильм «Муха» — это уже, в современном понимании, создание нейросети. Чувственный взгляд изнутри, которым обладал Фирс, непростым быть и должен, сложным природным явлением.

Здравствуйте, Евгений. Нет, я не разработчик ИИ, своя голова на плечах ближе к телу. Почему Вы спросили? Знаете, как выглядят тексты, написанные им? Я, например, не знаю, мне интересен Человек и Его Уникальность. А Вам интересен человек в себе самом? С которым можно и нужно работать. У которого иногда спрашивают: «Вы не робот?» Галочку поставите? А галочка – это искривление прямой линии, такая себе альтернативная реальность. В ней роботы создают людей из простейшего вопроса…

Рыжеволосая прелестница поцеловала меня в щёку. «Схожу с ума», — подумалось жалкой мыслью моей бедной голове. Я почувствовал нужду в срочном отключении сознания и заставил себя лечь спать, но всё-таки с надеждой скорее провалиться в бездну крепкого и не менее прекрасного, чем её поцелуй, сна.

Когда дряхлый старик вновь всплыл на поверхность, я сделал глоток сладкого, как последняя капля – победителю, воздуха вместо него и погрузился нажатием пальца по стариковскому носу в последствие. «Нажатием по носу, нажатием – и по носу!» — хохот разобрал меня до болезненного напряжения мышц в теле…
— О, вы правы, господин человек глубокой нужды, эта сумма так нелепа и смешна! – словно оправдывался холёный юноша-франт и выкладывал в рябые, изъеденные морщинами руки монеты из своего электронного кошелька, а они звенели песенкой про блеск материи контакта и падали в мои ноги, от которых остались… поленьями бёдра.

«Ну давай же, ты сможешь», — мысленно проговаривал каждый из нас, когда посул вечного покоя, полакомившись кормой, устремился, словно инфекция, к поглощению корабля-призрака полностью!.. Капитан тяжко вздохнул в радостный миг столь грандиозной победы над временем мёртвых; он отчасти был прав, ибо всплыли сундуки с сокровищами падших, притягательные и опасные. Прозрачные, они клятвенно обещали безбедную жизнь новым владельцам.

Сёнкэ знала, что покинуть деревню ей будет недостаточно просто, потому как на выходе путь раздваивается, а перекрёстки и разветвления дорог утомляли единственно верным решением рост богатства в жизненном опыте.
— Есть кто живой?! – грубый вскрик из-под земли вонзился в катану пить славные соки отчаянных битв словно, и она потускнела, обращалась в обузу. Сёнкэ разжимала и снова накрепко сводила пальцы вокруг рукояти меча с осколком луны в серебристом клинке.

В палату заглянула смешная рыжеволосая девчушка с инопланетными широко посаженными глазами. Она попросила выключить радио, чтобы расход энергии космического корабля стал более экономным, но молоденькая медсестра, покачав головой в сиреневой шапочке, заулыбалась, заговорила с ней про ангелов, которые «ещё спят, не шали тут, Мимоза». Я представила небо и места, где бывала тоже яркой звездой, слишком быстро – миг, он никогда не повзрослеет.

:)