Впрочем, всплеска эмоций старику хватило ненадолго, и нахлынувшее было агрессивное возбуждение уступило место ставшей уже привычной апатии.

Былой куражирующий пройдоха мысленно раскис, несколько суетливо побандитствовал в полуразваленном буфете, у которого не было одной дверцы, и приложился к горлышку бутылки, жадно поглощая содержимое, воняющее берёзовым скипидаром.

Опорожнив бутылку, он собрался улечься дрыхнуть в кучу тряпья, окрещённую им постелью, и уже доковылял до своего ложа, как в дверь настойчиво постучали, металлом о дерево.

Стиратель вгляделся в пустоту, посмотрел на меч, на руки, вдоволь напоившие клинок кровью, и вдруг разулыбался, ощущая какой-то небывалый восторг: он справился, он завершил своё дело, теперь можно бросить оружие и жить в новом мире, меч с глухим звуком упал на пропитанную кровью грешников землю.

— Как тебя зовут, Стиратель? — спросил женский голос.

— Вениамин, — ответил бывший Стиратель.